Альтернативный сайтчитай о Старой Ладоге

 

Альтернативный сайт Старой Ладоги

Приглашаем к сотрудничеству.

ГЛАВНАЯГОСТЕВАЯПОЧТАССЫЛКИ

БИБЛИОГРАФИЯФОТОУЧАСТНИКИАрхив

О. И. БОГУСЛАВСКИЙ

ИНСТИТУТ ИСТОРИИ МАТЕРИАЛЬНОЙ КУЛЬТУРЫ РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК

ДРЕВНОСТИ СЕВЕРО-ЗАПАДА РОССИИ
(славяно-финно-угорское взаимодействие, русские города Балтики)

Под редакцией В М. Массона, Е. Н Носова, Е. А. Рябинина

скачать книгу
1 . 2 . 3 . 4 . 5 . 6 . 7 . 8 . 9 . 10 . 11 . 12 . 13 . 14

рис1 . рис2 . рис3 . рис4 . рис5

 

сбыта и маловероятно, что потребителями этой продук­ции были жители Скандинавии. Таким образом, ключевым вопросом при выявлении района тесного контакта финского на­селения и ладожан становится вопрос выявления массовых памятников этого периода.

Последняя треть I тыс. н.э. характеризуется, кроме появле­ния нового типа поселений, изменением в погребальных тради­циях приладожского населения, а именно появлением захоро­нений под курганными насыпями. Ведущую роль в процессе знакомства населения южного Приладожья с этим типом об­ряда следует, видимо, отдать коллективам, сооружавшим высо­кие монументальные сооружения, получившие в археологиче­ской литературе название «сопки». Вопрос о хронологии этих памятников в настоящее время окончательно не решен, но среди раскопанных в нижнем Поволховье 24 насыпей раннюю дату, по всей видимости, маркирует сопка № 140, исследованная Н Е. Бранденбургом (Бранденбург, 1895: 137-138). Здесь об­наружены части неволинской поясной гарнитуры, находящие прямые аналогии в материалах Деменковской стадии верхне­камских могильников — конец VII—VIII в. (Голдина и др., 1980: 140, рис. 6). Высокие сопковидные насыпи существуют и в юго-восточном Приладожье, известны они в бассейне р. Сясь и на некоторых ее притоках. Но следует отметить, что серия вещей происходит только из погребальной насыпи № 3 могиль­ника у д. Городище на р. Сясь, раскопанной в 1987—1988 гг. Центральное погребение первоначальной насыпи по аналогиям бронзовому литому браслету с расширяющимися концами и стратиграфическому положению также может быть отнесено к VIII в. (Богуславский, 1989: 30—32). Кроме памятников, свя­зываемых с сопками, в юго-восточном Приладожье существует еще только один пункт, который с достаточной условностью можно отнести к последней трети I тыс. н.э. Это находка меча типа «В» по Я. Петерсену у д. Бор на реке Оять. Этот тип ме­чей относится к VIII—первой половине IX в., однако приладожский экземпляр является случайной находкой, которая про­исходит, видимо, из разрушенного погребения и определить ее точную дату невозможно.

Список памятников рассматриваемого периода дополняется материалами раскопок поселения у д. Городище на р. Сясь. В весьма немногочисленных находках с этого поселения, на что несомненно накладывает отпечаток расположение раскопа на самом краю жилой площадки городища, прослеживаются кон­такты с весьма удаленными территориями, среди которых особо следует отметить вещи, аналогичные находкам на городищах Псковском, Камно, Рыуге и на Ладожском поселении (Мачинская, 1989: 17—19). Также обращает на себя внимание и тот факт, что в материалах раскопок Городища, как и в нижних слоях Ладоги, нет вещей, которые можно было бы уверенно


связать с финским миром. В целом по материалам городища на р. Сясь можно сделать следующие заключения: судя по пол­ному отсутствию раннегончарной керамики, городище прекра­тило свое существование до 930-х гг., если принять дату появ­ления кружальной керамики в Ладоге (Рябинин, 1985: 37), что касается нижней даты городища, то судя по находкам бус, оно возникло не позднее второй половины IX в., а видимо и ранее; функции и судьба этого поселения в регионе юго-восточ­ного Приладожья во многом были сходны с характером и судьбой Староладожского поселения (Богуславский, 1992: 141—143).

Появление в юго-восточном Приладожье погребальных па­мятников, характеризующихся размещением останков креми­рованных, в стороне от места захоронения, покойников под от­носительно невысокими курганными насыпями в сопровожде­нии значительного количества вещей, относится к 860-м гг. (Бо­гуславский, 1992а: 114—135). По мнению В. А. Назаренко, с мо­мента появления первых памятников Приладожской курганной культуры ее погребальную обрядность составляют два типа ритуалов (Назаренко, 1983: 151). Один из них представлен раз­деленными на мужскую и женскую, восточную и западную по­ловины сооружениями с помещенными, в соответствии с этим делением, на основание и в насыпь остатками кремации муж­чин и женщин. Этот тип обряда восходит к погребальным па­мятникам докурганного периода — наземным, квадратным в плане дерево-земляным сооружениям с очагом в центре и раз­делением на мужскую и женскую половины — «домикам мерт­вых». Курганы, характеризующиеся обрядом второго типа, не разделяются на мужскую и женскую части и, как правило, в насыпи содержат остатки нескольких, расположенных рядом или отдельно друг от друга сожжений мужчин и женщин. По всей вероятности, на эти памятники большое влияние оказал сопочный обряд погребения и грунтовые захоронения (Наза­ренко: 1982: 144—147).

Памятники периода 860—890-х гг. (Богуславский, 1992а: 43—135; Богуславский, 1991: 99—114) занимают весьма неболь­шой район нижнего течения рр. Паши и Ояти (рис. 1: 1) и ко­личество их невелико. Однако, вопрос об обрядовых характе­ристиках этих комплексов достаточно сложен, поскольку они сочетают целый ряд весьма разнообразных элементов. Памят­ники этого района рассматриваются В. А. Назаренко как пере­ходные от второго типа обряда к первому, и как характери­зующие их взаимовлияние. Отражение этого процесса он ви­дит в том, что при сохранении размещения захоронений на по­верхности специально возведенной первичной насыпи сущест­вуют особенности, отличающие обряды первого типа: устройство очага на гравии в центральной части сооружения и деление погребальной площадки на мужскую и женскую половины


 

Hosted by uCoz