Австрия - это горящие путевки после НГ, цены на Австрия в январе
Альтернативный сайтчитай о Старой Ладоге

 

Альтернативный сайт Старой Ладоги

Приглашаем к сотрудничеству.

ГЛАВНАЯГОСТЕВАЯПОЧТАССЫЛКИ

БИБЛИОГРАФИЯФОТОУЧАСТНИКИАрхив

О. И. БОГУСЛАВСКИЙ

ИНСТИТУТ ИСТОРИИ МАТЕРИАЛЬНОЙ КУЛЬТУРЫ РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК

ДРЕВНОСТИ СЕВЕРО-ЗАПАДА РОССИИ
(славяно-финно-угорское взаимодействие, русские города Балтики)

Под редакцией В М. Массона, Е. Н Носова, Е. А. Рябинина

скачать книгу
1 . 2 . 3 . 4 . 5 . 6 . 7 . 8 . 9 . 10 . 11 . 12 . 13 . 14

рис1 . рис2 . рис3 . рис4 . рис5

 

Можно предположить, что появившиеся на Волхове в VIII в. «скандинавы вскоре начинают проникать вглубь Приладожья, что возможно отражает находка меча типа «В» по Я. Петерсену и возникновение Сясьского городища. В 860-е гг. характер кон­тактов скандинавов с местным населением коренным образом меняется. Эти изменения носили отнюдь не локальный харак­тер, поскольку совпали с пожаром Староладожского поселения, появлением могильника в урочище Плакун и с появлением ран­них курганов в Гнездовском и в ярославских могильниках (Богуславский, Яблоник, 1987: 26). В письменных источниках эти процессы нашли отражение в виде легенды о призвании варягов. Активизации движения по трансевропейским путям и увеличение спроса на пушнину (Макаров, 1989: 90—91) стиму­лировали появление в низовьях рек Паши и Ояти скандинав­ских поселенцев, как и в Городище выступавших в качестве по­средников в меховой торговле Ладоги с местным населением. Их погребальный обряд стал одним из источников заимствова­ния жителями Приладожья курганного способа захоронения. По всей вероятности, торговые операции вскоре приобрели не­сколько иной характер за счет создания в этих районах своего рода «факторий», концентрирующих к определенному времени большие партии товара, поскольку большинство торговых поез­док скандинавов, в силу ряда причин, были сезонными (Херрман, 1986: 89—101). Основную работу по сбору мехов у разбросанного населения выполняли, видимо, выходцы из местной среды, причем отнюдь не из родовой знати. Об их со ставе, роли и социальном статусе говорит, с одной стороны — практически полное отсутствие женских погребений этого пе­риода, с другой — присутствие в погребальном наборе большого количества оружия, а также коней при полном отсутствии престижных изделий, таких как мечи (Богуславский, 1992а: рис 18, 19). Видимо, в этой среде и сложился своеобразный об­ряд погребения, объединявший местные и скандинавские тра­диции, и материальная культура, включавшая скандинавские вещи или поступившие при посредстве скандинавов, финские изделия и предметы массового производства ладожских ремес­ленников

Погребальные памятники юго-восточного Приладожья пе­риода 890—920-х гг. демонстрируют несколько большее разно­образие как в чертах материальной культуры, так и в обрядо­вых характеристиках. Характеризуя Ладожское поселение этого периода, в первую очередь, следует отметить комплекс построек, связанных с хорошо сохранившимся обширным соору­жением с печью в центре — самым крупным «большим домом» из сооружений этого типа, исследованных в Ладоге. При строительстве «большого дома» широко использовались детали разобранного морского судна — корабельные доски и шпангоуты. Некоторые данные, по мнению Е А Рябинина, позволяют ин-


терпретировать исследованный комплекс в качестве жилища обосновавшейся в Ладоге купеческой артели. Возможно, именно такие дома северных торговцев-руссов, рассчитанные на 10 — 20 человек, наблюдал на берегах Волги в 921—922 гг. багдад­ский путешественник Ибн-Фадлан. Дендрохронологический ана­лиз относит дату строительства этого объекта ко времени около 894 г. (Рябинин, Черных, 1988: 93). Хотя Ладога и предстает в это время как поселение с весьма оживленными торговыми связями, увеличение относительного количества типов вещей, запаздывающих в Приладожье по отношению к Ладоге, говорит о снижении интенсивности связей между этими территориями (рис. 2).

Таким образом, встает вопрос о роли, которую играли жи­тели Приладожья в торговле Ладоги. Отражением этого не­сомненно являются привозные изделия. Ведущими среди них остаются вещи, связанные с кругом финских древностей, и вещи скандинавского происхождения или поступавшие на эти территории при посредстве скандинавов (рис. 3). Последняя категория вещей становится более разнообразной, и количе­ство ее представителей увеличивается более чем в два раза. В этом периоде известны самые ранние находки мечей, если не считать случайную находку меча у д. Бор. Однако, относи­тельный вес этих вещей среди привозных изделий сокраща­ется, возможно, за счет появления новой категории иноэтничных находок, а именно вещей, которые можно связать с терри­торией Подонья, и в частности, с салтово-маяцкой культурой (рис. 3). К 890 —920-м гг. относится и первая монета, найден­ная в Приладожье —саманидский дирхем, дата чеканки кото­рого определена только в рамках Х в. Но динамику поступле­ния монетных находок в какой-либо регион характеризует не только количество монет, найденных в погребениях опреде­ленного времени, но и даты чеканки всех найденных монет (рис. 4). Анализ этих дат показывает, что в Приладожье су­ществует серия монет, даты чеканки которых относятся к пе­риоду 890—920-х гг., но их попадание в погребальные ком­плексы характеризуется определенным периодом запаздывания.

Значительный пласт привозных вещей в погребениях юго-восточного Приладожья делает весьма важной проблему вы­яснения непосредственного источника их попадания в этот район, поскольку значительное количество этих находок может быть связано с функционированием трансевразийского пути. При изучении этих вопросов исследователи почти всегда обра­щаются к изучению кладов куфических монет. Отсутствие кла­дов IX — 70-х гг. Х в. в юго-восточном Приладожье дало воз­можность Е. Н. Носову сделать вывод об отсутствии торговой магистрали, проходившей по рекам этого региона (Носов, 1981:97). Но, с другой стороны, положения о существовании подоб­ного пути достаточно часто появляются в различных работах.


Hosted by uCoz